а встреча расскажет больше о самой сути маленького города, чем все, что он
  написал, и она внесет нотку, которую редко услышишь в выступлениях в Ротари
  Клаб по пятницам: несомненно нотку истины.
   -- Ну, мы пару минут пособачились с вами, -- он с трудом узнавал свой
  голос, и его рука помимо его желания оказалась протянутой к собеседнице. --
  Может быть, я и перешел границы дозволенного. Но у вас не осталось
  неприятного осадка.
   Она коснулась его руки. Это было едва заметное подобие прикосновения.
  Холодная гладкая плоть. Какая-то неприятная. Что-то вроде рукопожатия с
  подставкой для зонтика. "Ничего", -- сказала она, но глазами она говорила
  иное.
   -- Ну тогда... я пошел.
   -- Да. Помните, на неделю. Сэм. -- Она подняла палец с хорошо
  отполированным ногтем, указав на книги, которые он держал. И улыбнулась. Сэм
  счел. что эта улыбка вызывает какое-то беспокойство, но он ни за что на
  свете не мог бы сказать какое. -- Мне бы не хотелось посылать за вами
  полицейского из библиотеки.
   -- Что вы, -- согласился Сэм. -- И мне тоже.
   -- Хорошо, -- сказала Аделия Лортц, продолжая улыбаться. -- Пусть вам
  этого и не захочется.
  
  5
  
   Сделав несколько шагов, Сэм вновь вспомнил искаженное криком лицо
  ребенка ("Простак Саймон, ребята называют его Простак Саймон, по-моему, это
  на пользу, а?"), и ему на ум пришла мысль, простая и житейская, и он тотчас
  же остановился. Если группе подростков дать право выбирать