онверт и пятьдесят долларов, если бы
  был уверен, что вы их возьмете.
   Теперь она все поняла и была явно довольна, но все равно пыталась
  вернуть деньги. "Я очень рада, Сэм, что это помогло, но я не могу взять..."
   -- Можете, -- сказал он, -- и возьмете. Да еще взяли бы комиссионные,
  если бы работали у меня торговым агентом.
   -- Едва ли. Я никогда не смогла бы продать ничего. Когда я состояла в
  скаутской организации, только моя мама покупала мои кулинарные изделия.
   -- Нейоми, моя дорогая девочка. Нет, не смотрите на меня так
  беспокойно. Я ничего не замышляю против вас. Мы через все прошли два года
  тому назад.
   -- Это правда, -- согласилась Нейоми, но она все еще нервничала и
  посматривала на дверь, легко ли будет пройти к ней в случае необходимости.
   -- Понимаете ли вы, что я продал два дома и выписал страховые
  обязательства на сумму двести тысяч долларов после этой дурацкой речи? В
  основном это групповые обязательства под очень высокие проценты и с малым
  комиссионным сбором, сумма немалая, потянет на новый автомобиль. Если вы не
  возьмете эти двадцать долларов, я буду считать себя такой дрянью!
   -- Сэм, умоляю вас! -- сказала она в некотором потрясении. Нейоми была
  убежденная баптистка. Она и ее мать ходили в церковь в Провербии, которая
  была такой же старенькой, как и их дом. Он знал, он побывал там один раз. Но
  ему было приятно увидеть, что она тоже довольна и... чуточку успокоилась.
   Летом