нельзя спутать, и от стыда Сэм забыл, что делает и почти не сжег всю
  сигарету. -- Вы меня разочаровываете. Вы просрочили книги.
   -- Ах ты дрянь! -- воскликнул Сэм.
   Что-то терзало его всю неделю, как будто хотелось сказать какое-то
  слово, оно готово было сорваться с губ, как с трамплина, помимо вашей воли.
  Книги. Чертовы книги. Эта женщина будет относиться к нему. как к человеку,
  за которого она его приняла, при том, что он безвозмездно высказал свои
  суждения о месте некоторых плакатов в детской библиотеке. Его волновал один
  вопрос: записала ли она свою брань на автоответчике или приберегла до
  встречи.
   Он задул спичку и бросил ее в пепельницу около телефона.
   -- Насколько я помню, я объясняла вам, -- продолжала она своим
  вкрадчивым и слишком уж убедительным голосом, -- что "Спутник оратора" и
  "Самые любимые стихотворения американцев" из специального хранения
  библиотеки и что их нельзя держать более недели. Я надеялась на вас, Сэм. В
  самом деле надеялась.
   К своему величайшему раздражению, Сэм почувствовал, что стоит здесь, в
  своем собственном доме, держа незажженную сигарету в пальцах, и по шее и
  щекам растекается краска стыда. Снова он почувствовал себя четвероклашкой,
  на этот раз сидящим на табуретке лицом к стене с бумажным колпаком для
  слабоумных на голове.
   Как бы делая одолжение, Аделия Лортц продолжала:
   -- Но я решила продлить вам книги; вам предстоит вернуть взятые книги
  не