тальное оставить как есть. Аделия Лортц запомнилась ему как женшина, чьей
  философией было "государство -- это я". даже если "государство", как в этом
  случае, было просто местной библиотекой.
   Он вынул двадцатидолларовую банкноту из бумажника и скрепкой прикрепил
  ее к письму. Он в нерешительности помедлил немного, постукивая беспокойно
  пальцами по краю стола.
   "Она сочтет это взяткой и, возможно, обидится и чертовски
  рассвирепеет".
   Может быть и так, но Сэму было наплевать. Он знал, что кроется за
  лукавым телефонным звонком женщиныЛортц сегодня утром, да пожалуй, за обоими
  телефонными звонками. Он слишком много взял на себя, критикуя плакаты в
  детской библиотеке, и теперь она брала реванш или пыталась его брать. Но это
  вам не начальная школа, и он не непоседливый запуганный подросток (по
  крайней мере, теперь), и его не запугаешь. Ни злопыхательскими надписями в
  фойе библиотеки, ни нытьем библиотекарши:
   "На целый день задержал книги, негодный мальчишка!"
   -- Иди ты! -- сказал он вслух. -- Если тебе не нужны эти чертовы
  деньги, отдай их в фонд охраны библиотеки или еще куда-нибудь.
   Он положил на стол письмо вместе с прикрепленными к нему двадцатью
  долларами. Он не намеревался вручать его лично, потому что она могла
  рассерчать на него. Он положит письмо с деньгами в одну из библиотечных
  книг, да так, чтобы они торчали, и затем скрепит обе книги парой резиночек.
  И потом он просто опустит