я было назвать ни
  карикатурой, ни наброском, но это была и не живопись. Было ясно, что Дейв
  Грязная Работа рисовал ее впопыхах, но он схватил доброту в глазах, и в
  линии рта был слабый намек на улыбку, вроде последнего луча солнца на закате
  дня. И. как ни странно, женщина показалась Сэму знакомой.
   -- Это чей-то портрет? -- он спросил Дейва.
   Дейв расплылся в улыбке. Он кивнул. -- Это Сара. Она что надо, мистер
  Пиблз. Нашу ночлежку закрыли бы пять лет тому назад, если бы не она. Она
  находит нужных людей, когда мы не можем уплатить налоги или привести все в
  порядок к приходу жилищных инспекторов. Она называет людей, которые дают
  деньги, ангелами, но она и есть ангел. Мы назвали это место в честь Сары.
  Конечно, Томми Сент Джон переврал название, когда изготовлял табличку, но не
  нарочно. Дейв Грязная Работа замолк на минуту и уставился на свой плакат. Не
  поднимая головы, он добавил: -- Томми уж нет: чего уж. Умер нонешней зимой.
  Разорвалась печень.
   -- О, -- сказал Сэм и затем печально заметил: -- Очень сожалею.
   -- К чему. Ему это не надо.
   -- Чао-де-дао! -- воскликнул Люки, вставая. -- Чао-де-дао! Вот так
  разухабистый чао-де-дао! -- Он принес свой плакат Дейви. Внизу, под
  оранжевыми каракулями, он нарисовал женщину-монстра, ноги которой
  заканчивались акульими плавниками, которые, как подумал Сэм, задумывались
  как туфли. В одной руке она ловко держала бесформенное блюдо с голубыми
  змеями, другой