т?" Сэм сразу узнал этот голос, хотя и не
  видел его обладателя почти два года. Это была старенькая мама Нейоми.
   -- Хэллоу, миссис Хиггинз, -- сказал Сэм. -- Это Сэм Пиблз.
   Он остановился, дал ей время ответить: "Оу, хэллоу, Сэм!" или может
  быть: "Как поживаете?" -- но ответа не последовало, и было слышно тяжелое
  астматическое дыхание миссис Хиггинз. Сэм никогда не входил в число людей,
  которых она любила, и его долгое отсутствие в их доме не смягчило ее сердца.
   Поскольку она не собиралась ничего говорить в ответ, Сэм решил, что он
  мог бы сделать это сам. -- Как поживаете, миссис Хиггинз?
   -- Все бывает, и хорошее, и плохое.
   На мгновение Сэм был в растерянности. Казалось, на такую ремарку не
  существует адекватного ответа. "Мне очень жаль" не подойдет, а "Это здорово,
  миссис Хиггинз!" прозвучало бы еще хуже.
   Он настроился попросить к телефону Нейоми.
   -- Сегодня вечером ее не будет. Я не знаю, когда она вернется.
   -- Нельзя ли мне попросить ее позвонить мне?
   -- Я ложусь спать. И не надо просить меня оставлять записку. У меня
  разыгрался артрит. Сэм вздохнул. -- Я позвоню завтра.
   -- Завтра утром мы идем в церковь, -- заявила миссис Хиггинз тем же
  невыразительным безразличным тоном, -- а завтра днем первый в этом сезоне
  молодежный пикник баптистов. Нейоми обещала помочь.
   Сэм решил прекратить разговор. Было ясно. что для миссис Хиггинз самое
  важное -- имя, положение в обществе и серия машины. Он начал