рощаться,
  но передумал. -- Миссис Хиггинз, для вас значит что-нибудь имя Лортц? Аделия
  Лортц?
   Тяжелое хрипучее сопение мгновенно стихло. На мгновение в трубке ничего
  не было слышно, а затем миссис Хиггинз заговорила низким злобным голосом. --
  Как долго вы, безбожный язычник, собираетесь швырять имя этой женщины нам в
  лицо? Думаете, смешно? Думаете, умно?
   -- Миссис Хиггинз. я не понимаю. Я просто хотел узнать...
   Он услышал легкий резкий щелчок. Будто миссис Хиггинз сломала маленькую
  сухую тросточку о свое колено. И линия разъединилась.
  
  3
  
   Сэм съел суп, потом провел полчаса у телевизора. Что толку? Мысли
  беспрестанно уводили его в сторону. То к женщине на плакате Дейва Грязная
  Работа, то к грязному штампу на обложке "Самых любимых стихотворений
  американцев", то к исчезновшему плакату с маленькой Красной Шапочкой. Но с
  чего бы это ни началось, заканчивалось всегда в одном и том же месте: почему
  теперь другой потолок в главном зале публичной библиотеки в Джанкшн Сити?
   В конце концов, он перестал об этом думать и забрался в постель. Это
  был один из самых неприятных субботних дней, которые он помнил, а пожалуй,
  самый неприятный субботний вечер в его жизни. Сейчас он желал поскорее
  попасть в страну бездумного беспамятства.
   Но сон не шел.
   Вместо него явились ужасы.
   Главным ужасом было то, что сходит с ума. Сэму никогда не приходило в
  голову, насколько это ужасно. Он бывало видел в кинофильмах,