й. Конечно, это
  чувствовалось и раньше. Но теперь его отношение к жене, как к низшей по
  положению, стало принимать прямо-таки угрожающий размах. Когда же
  наконец Гвен пришлось сознаться себе в этом, она решилась на неожиданный
  выход - полностью погрузиться в домашнюю рутину. Увлечься походами по
  магазинам, готовкой, стиркой, развлечением его приятелей и сослуживцев
  и, конечно, все свободное время отдавать дочери'. Правда, Уоррен, надо
  признать, был довольно сносным отцом; и когда он находился дома и не был
  занят своими делами, он мог какое-то время даже посидеть с Эми. Но и это
  стало постепенно тревожить Гвен. Потому что теперь ей начало мерещиться,
  будто, проводя часы или даже минуты с дочерью, он тем самым просто
  избегает общения с самой Гвен.
   Снова подозрения, сомнения... А вдруг ей все это просто кажется?
  Может, это ее излишняя мнительность начинает проступать наружу в столь
  извращенной форме?.. Неужели так должна заканчиваться любая супружеская
  жизнь? Или все дело тут в ней самой - может быть, не стоило так
  торопиться с браком, да еще сразу рожать?
   И все же ни ее опасения, ни подозрения и сомнения никогда не
  обсуждались супругами открыто. Хотя каждый из них чувствовал, что
  семейная жизнь начинает давать трещину, всем друзьям они по-прежнему
  казались счастливой парой, и каждый переживал назревающий раскол в
  одиночку. Все чаще и чаще по вечерам они просто говорили друг другу
  "спокойной ночи", и не