тижениями
  человечества, но и самыми гнусными извращениями.
   Животное, называемое человеком, может быть благородным и
  заискивающим, трусливым и храбрым, жалким и смехотворным. Некоторые его
  побуждения достойны всяческого восхищения и подражания, другие,
  наоборот, вызывают лишь отвращение или жалость. Его можно обучать, можно
  обманывать, можно заменить кинжал на секс, а нацистские марши на
  нежнейшие строки высокой поэзии; можно поменять мимолетное чувство
  короткой страсти на долгие годы искренней преданности и любви... А во
  имя религии человек способен как на невероятную жестокость, так и на
  самые гуманные поступки и чувства.
   Морган замолчал, давая студентам время обдумать его последние слова,
  а потом произнес:
   - Ну, молодые люди, на сегодня, я думаю, хватит. Это занятие мы
  закончим на десять минут раньше, как я вам и обещал. Поздравляю всех с
  наступающим праздником. - И начал собирать с кафедры свои конспекты и
  книги.
   Несколько студентов остались в аудитории, чтобы задать после лекции
  пару вопросов, другие, пожелав профессору веселой Пасхи, тут же кинулись
  к выходу. Он уходил последним и почему-то сразу почувствовал себя
  мучительно одиноким. В коридоре не было ни души, и его собственные шаги
  отдавались в тишине гулким эхом. В соседних аудиториях свет уже не
  горел. Колледж опустел.
   Сойдя с серых каменных ступеней подъезда, Морган поднял руку и поймал
  такси. Сначала он хотел поехать, домой, но