ь, - коротко сообщил он сестре.
   Гвен и Нэнси, переполненные страхом и отчаянием, молча лежали в своих
  клетках. Их план провалился, и теперь уже вряд ли будет второй случай
  для побега.
   Из столовой доносились приказания Синтии:
   - Льюк, завтра их можно будет перевести в часовню. Вечером там надо
  разжечь огонь, чтобы и гости не замерзли, и эти не успели у нас
  подохнуть от воспаления легких. А потом мы запрем их там, и они уже
  больше не доставят нам никаких хлопот.
   - А я думал, в часовне должна быть только одна девушка, да и то лишь
  во время церемонии, когда с ней будут работать, - удивился Авраам. - Так
  же было всегда...
   - Вы запрете их в кабинете дядюшки Сэла, - пояснила свое распоряжение
  Синтия. - Таким образом, они ничего не увидят и не узнают, пока не
  наступит их очередь. - И, как вы понимаете, они по-прежнему должны быть
  закрыты в клетках. И надежно заперты.
   - Да, я уж успел догадаться об этом, - мрачно проворчал Льюк.
   Этот разговор потушил последний лучик надежды, все еще теплившийся в
  измученном сознании Гвен. До сих пор ей почему-то казалось, что теперь
  их должны запереть в комнате, где будет побольше свободы, чем в тесных
  клетках, и, может быть, удастся что-нибудь предпринять. Теперь же, когда
  надежда пропала, она ощутила резкую боль в боку, куда ее со всей силы
  ударил сапогом Льюк, и минуту спустя, уже окончательно сломавшись, Гвен
  лишь печально думала о том, что никогда больше не увидит своей маленькой
  дочери.