ивык пробовать все до конца, чтобы потом можно было со
  стопроцентной уверенностью сказать себе, что затея была абсолютно
  невозможной. Но для этого сперва надо перебрать все средства. Все-таки
  он был ученым, любил докапываться до мелочей, подвергать все сомнению и
  размышлять логически. Хотя в личной жизни он частенько оказывался в
  плену страстей, не поддающихся никаким разумным объяснениям. И бороться
  с ними он не умел. Иногда он оправдывал это тем, что такие порывы как
  раз и свойственны всякому нормальному человеку, пусть даже не
  идеальному, а с недостатками, каким ему, собственно, и полагается
  быть... Его не очень-то привлекали люди, которые всегда мыслят трезво и
  не способны ни на какие авантюры.
   Пару дней назад он, как и собирался, напился до свинского состояния в
  баре возле магазинчика Синтии, а потом зачем-то уступил уговорам первой
  попавшейся проститутки, решив, что это только пойдет ему на пользу в
  качестве своеобразной психотерапии. Он провел с ней всю ночь, а затем,
  мертвецки пьяный, так и заснул в ее кровати, считая, что тем самым ему
  удастся искоренить свою безумную страсть или хотя бы заглушить нелепое
  желание проделать шестьсот миль до поместья Синтии, куда она его,
  собственно, никогда и не приглашала. Проснувшись, он обнаружил, что
  проститутка уже ушла, а он остался в гостиничном номере наедине со своим
  похмельем и все тем же желанием увидеть Синтию. Убедившись в
  бесполезности борьбы