акой гордостью рассказывали в Нью-Йорке. - Он улыбнулся,
  пытаясь завоевать ее доверие и не казаться назойливым.
   - К сожалению, мама этого ни за что не разрешит, - покачав головой,
  твердо произнесла Синтия. - А если уж говорить начистоту, то она не
  позволила бы вам и приезжать сюда, если бы знала об этом заранее. Ведь
  вы для нас не единомышленник, а чужой. Зачем вам понадобилось сюда
  ехать? Чтобы осквернять нашу веру?
   - Как это - осквернять? - изумился Морган. Тут вся напыщенность и
  хладнокровие разом покинули Синтию, и их место заняла самая настоящая
  ярость.
   - Разумеется, осквернять! - выпалила она. - А как, по-вашему, это еще
  можно назвать?!
   Он протянул к ней руку, но Синтия резко отпрянула, гневно сверкая
  полными ненависти глазами. Морган хотел было высказать свое удивление
  столь неожиданной вспышкой злобы, но потом передумал и промолчал. Зато
  теперь ему стало ясно, что будет очень непросто пошатнуть ее ложную
  веру, раз уж она зашла в своих заблуждениях так далеко. Единственный
  способ сделать это - ни в коем случае не торопиться, а действовать
  постепенно, шаг за шагом... Может быть, даже прикинуться, что он тоже
  начинает верить в ее сверхъестественные силы и возможности... А там,
  глядишь, она и сама возьмется за ум. Ведь девушка была неглупая и при
  определенных обстоятельствах вполне может поставить под сомнение все эти
  вымышленные чудеса, которые она якобы совершает. Пожалуй, это самый
  правильный