тный
  хрип. Очевидно, девушка уже сорвала себе голос и просто Не могла больше
  кричать. Гвен, почти ничего не соображая, прижалась лбом к прутьям
  клетки, замотавшись в грязное одеяло. До нее никак не могло дойти,
  почему ни один из собравшихся там, внизу, не внял голосу разума, не
  сжалился и не стал хотя бы раз в жизни милосердным по отношений к такому
  же существу, как он сам... Что же за страшные люди собрались в этом
  мрачном поместье?! И вообще, люди ли они после этого? И как могло
  получиться, что в одном месте собралось сразу столько безнадежно
  больных, извращенных сумасшедших?..
   Перед лицом такого страшного, вездесущего непобедимого зла молитвы
  Нэнси казались Гвен каким-то жалким и бессмысленным набором звуков, не
  способных что-либо изменить. А Синтия продолжала торжествовать:
   - О Люцифер! Молим тебя благословить сию жертву как источник нашего
  святого причастия. И пусть же ее кровь вольет в нас новые силы и укрепит
  нашу веру в тебя. Аминь.
   В церкви наступила полная тишина, которая показалась Гвен жуткой и
  неестественной. Длилась она целую вечность. А потом Шарон вскрикнула в
  последний раз, но ее жалкий молящий вопль сразу же оборвался, и до
  девушек донесся страшный булькающий звук. Все присутствующие на месте
  застонали в экстазе, а бульканье все продолжалось. Но вот стих и этот
  ужасный звук, и под сводами церкви, разнесся радостный крик, будто сотни
  людей одновременно испытали бурный, оргазм. - Боже мой! -