лонила гитару к
  дереву и села к костру, весьма довольная собой. Теперь ее интересовало
  мнение слушателей. Она была абсолютно уверена, что Тому ее песня
  понравилась, но вот что скажет Хэнк - это еще вопрос...
   - Нэнси... Ты пела просто восхитительно! - искренне признался Том.
   Она улыбнулась и поблагодарила его, чувствуя, как гордость начинает
  распирать ее грудь.
   - А я считаю, что ты не имеешь никакого права петь песни о рабах, -
  сердито буркнул Хэнк.
   - Да перестань, Хэнк! - огрызнулся Том. - Не надо заражать нас своей
  паранойей.
   Хэнк окинул Тома холодным взглядом и прикурил обычную сигарету вместо
  очередного "косяка".
   - Это кто из нас страдает паранойей?.. Уж во всяком случае, не я. Я
  просто выразил свое мнение: белая девушка не должна петь песни
  чернокожих рабов. - Он пытался казаться хладнокровным и, запрокинув
  голову, выпустил подряд несколько колечек дыма. - Ведь не белые, а
  именно темнокожие страдали в свое время в этих местах. И вдруг белая
  девица, вроде твоей Нэнси, начинает делать вид, будто разбирается в
  чувствах, заложенных в нашей духовной музыке.
   Том был не согласен с мнением своего друга.
   - Да все это дерьмо собачье, Хэнк. И что вдруг на тебя нашло?.. Как
  только тебе начинает что-то не нравиться, ты сразу придумываешь какие-то
  идиотские теории. Я чувствую, в следующий раз ты объявишь мне, что
  итальянцы не имеют права исполнять ирландские баллады.
   - Я тебе сразу не понравилась. Да,