сь ее
  доверчивости.
   Молли ошибалась. Этот лейтенант не ел сегодня дома,
  собственно говоря, он уже сутки как не был дома, где его ждали
  жена и двое милых близнецов, у которых, кстати, вчера был день
  рождения. Просто у этого лейтенанта было убеждение -- люди не
  должны видеть полицейского УСТАЛЫМ, ибо УСТАЛЫЙ полицейский
  вселяет в них неуверенность в его силе. А "Манхеттен",
  подаренный родственником жены на десятилетие их свадьбы год
  назад, как и бритву, мыло и полотенце, он держал в коробке в
  нижнем ящике служебного стола. Вот так. И сейчас он не смеялся
  над Молли, а думал, как бы поделикатнее успокоить ее. Ведь он
  мог рассказать о более чем ста случаях вымогательства, которые
  начинались с таких вот гадалок. Молли не понимала этого и
  заводилась, накачивая свое раздражение ложными выводами.
   -- Боже мой! -- Воскликнула она, подавшись вперед. -- Я и
  сама бы не поверила, но эта женщина была на самом деле! Вы
  думаете, что я забиваю вам голову всякими выдумками? --
  Лейтенант отрицательно качнул головой. Молли чуть повернулась,
  обращаясь к сидящей сбоку женщине-детективу: --Но вы же
  сказали: если узнаешь что-то новое, приходи. -- Она снова
  посмотрела на лейтенанта. -- Вот я и пришла. Я знаю, как звучат
  мои слова и представляю, что вы сейчас обо мне думаете, но эта
  Оттоми Браун говорила такие