Ощущение было такое, словно скульптор, взяв в руки еще сырую,
  не успевшую просохнуть маску, сдавил ее осторожно, придавая ей
  новые черты. Лицо Оттоми изменилось не сразу. Оно как бы текло,
  переливалось в новую форму, знакомую и уже почти узнаваемую.
  Нос стал тоньше. Лоб вытянулся. Плавно изменился разрез глаз.
   Из кресла на Молли смотрел Сэм Вит. Даже тело Оттоми
  изменилось. Оно стало выше и крепче. Это было так страшно, что
  Молли чуть не закричала. Она закрыла глаза, свыкаясь с
  ощущениями.
   Теплые шершавые пальцы коснулись ее руки сначала робко,
  затем смелее и смелее. Они наползали на ее ладони, как прибой
  наползает на мокрый песок. Теплые, знакомые пальцы Сэма. Чуть
  слышно щелкнул "джук-бокс", пластинка мягко скользнула на
  место. Великий Пресли запел о любви, подхватив их на волны
  музыки.
   Сэм отвык от тела. Ему с большим трудом удавалось
  управлять им, но все же он сжал ее в объятиях и повел в легком,
  почти невесомом танце, дарованном ему милостью судьбы и Оттоми
  Браун. В последнем танце своей жизни. Музыка покачивала их,
  обволакивая теплой пеленой, и несла, несла... Они забыли обо
  всем. О Карле, о Вилли, о грозящей опасности. Обо всем. Время
  отсчитывало песчинки мгновений-тактов только для них. Больше
  никого не было на земле. Только они. Чистая, светлая мелодия
  обвивалась вокруг