алывалась так, словно по затылку врезали
  бейсбольной битой. Хотя, собственно, еще не известно, что лучше
  -- получить по затылку битой или вышибать головой дверь. Нет
  уж, хватит. Она должна объяснить этому парню, что ей вовсе не
  нравится перспектива общения с духами, какими бы они ни были.
  Дудки. Не хочу и не буду.
   -- Слушай. -- Обратилась она к креслу, из которого исходил
  голос. -- У моей мамы был дар ясновидения, у моей бабушки был
  дар ясновидения, все говорили, что у меня тоже должен быть дар.
  Ну нет у меня этого дара! А теперь, когда я знаю, что он у меня
  все-таки есть, лучше уж его и не было вовсе! Слушай-ка, сделай
  одолжение, уйди куда-нибудь, найди когонибудь еще.
   "Кого-нибудь еще? Да ты что, смеешься?" -- Изумился голос.
   -- Ну, в конце концов, нельзя же так сразу. -- Возмутилась
  Оттоми.
   Худенькая негритянка, которую звали Ула, повернулась к
  подруге Шейле и с видимым беспокойством произнесла:
   -- По-моему, она стукнулась головой гораздо сильнее, чем я
  думала.
   -- Да нет. -- Шейла осторожно заглянула из прихожей в
  комнату, где Оттоми горячо доказывала что-то обитому плюшем
  креслу. --Она с ним разговаривала еще до того. как стукнулась.
   -- Точно тебе говорю, -- стояла на своем Ула, -- она явно
  больная, раз так делает.
   Голос умолк, и Оттоми беспокойно спросила:
   -- Ты сейчас где?
   "Стою