в кресло и задумался. Если он не сможет
  уговорить ее сделать это, Молли может погибнуть. Нужно
  придумать что-то, чтобы заставить эту женщину позвонить. И
  вдруг его осенило. ГОЛОС! Она же слышит его!
   "О'кей, -- жестко произнес голос со стороны кресла. -- Ты
  -- ВСЕ, что у меня есть, и поэтому я никуда не уйду, пока ты не
  поможешь мне. Неважно, сколько времени это займет. Я могу
  говорить сколько угодно".
   -- ...Она разговаривает с белыми людьми в комнате. -- Тихо
  шептала в трубку Шейла, бросая настороженные взгляды в сторону
  лежащей на диване примолкшей подруги.
   Конечно, врач приехал. Довольно быстро. И так же быстро
  уехал, наткнувшись на мощный поток слов, самым мягким из
  которых было -- "урод". Понятно, Оттоми не стала ему
  рассказывать про чокнутого духа, который поселился в их
  квартире, а заодно и о том, чего ради ей приспичило выбивать
  головой дверь. Оттоми прекрасно отдавала себе отчет в том, что
  попытайся она хотя бы заикнуться, о происшедшем, ее тут же
  спеленают и увезут в "санаторий" с трехметровыми стенами и
  решетками на окнах.
   Голос пропал. За полтора часа, пока они смотрели
  телевизор, он не произнес ни звука. Оттоми даже понадеялась,
  что этот дух ушел искать себе другого помощника, но жестоко
  просчиталась.
   В полночь, когда Ула и Шейла засопели