к себе, ибо после скандала
  посетители то и дело косились на них, перешептываясь. И у нее
  создалось ощущение, что они все слышат и посмеиваются над ней,
  словно подглядывая в замочную скважину и залезая в душу.
   Оттоми с удовольствием прихлебывала черный крепкий кофе.
  Она любила кофе даже больше, чем детективы, и умела разбираться
  в нем.
   Молли с интересом слушала рассказы ясновидящей и начала
  замечать, что ей даже нравится эта взбалмошная, горластая
  женщина.
   -- Говоря по-правде, я даже не знаю, как это происходит.
  -- Доверительно, слышным во всех уголках квартиры шепотом,
  сообщила Оттоми. По секрету. -- Со мной никогда ничего
  подобного не было. А теперь я просто не могу выключить это! --
  Она, помолчала, а потом пожаловалась: -- Я так расстраиваюсь
  из-за этого...
   Она допила кофе и, ставя большую фаянсовую кружку на стол,
  взяла в руки стоящую тут же фотографию в рамке, с которой
  улыбались широкоплечий парень и прильнувшая к нему Молли.
   -- Это что, Сэм? -- Оттоми закрутила головой. -- Сэм, это
  ты?
   "Да".
   Оттоми несколько секунд изучала карточку, а затем тоном
  ценителя заметила:
   -- Милый. Белый, правда, но ничего.
   -- Почему он вернулся? -- Не давая разговору войти в новое
  русло, быстро спросила Молли. -- Я не понимаю.
   "Я не знаю". -- Просто ответил Сэм.
   -- Почему