мериканских организаций или их известных сообщников, значит, было
  мало оснований думать, что журналист явился жертвой этой организации.
   С другой стороны, если предположить, что Нидерганг был демаскирован,
  эта ликвидация была совершенно не в стиле обычных действий секретной
  полиции Америки.
   Обычно люди, от которых они хотели избавиться, становились жертвами
  несчастных случаев или "кончали самоубийством", или просто исчезали, и о
  них больше никогда не говорили. К тому же, они сперва старались получить
  все возможные сведения от человека, которого хотели уничтожить.
   Читакорн почувствовал, как его тревога резко возрастает. Покушение
  могло означать, что было известно достаточно много, что не было
  необходимости спрашивать журналиста.
   При этой мысли бонза чуть не лишился остатков спокойствия. В
  сущности, его собственная жизнь стоили не больше, чем зернышко риса, но
  существовал конверт. И Нидерганг настаивал на том, что там содержались
  очень важные сведения.
   Читакорн должен был бороться с желанием обернуться, чтобы посмотреть,
  не следит ли кто-нибудь за ним. У него было очень неприятное ощущение, что
  внимательные глаза непрерывно следят за ним и ни на секунду не выпускают
  его из вида, в то время как он заставлял себя идти спокойно.
   Он стал лихоражочно соображать. Нормально было предположить, что те,
  которые напали на журналиста, знают, что они