раньше на берегу.
   Вместо того, чтобы успокоиться, бонза почувствовал страшное
  беспокойство. Что-то, что он не мог бы объяснить, говорило ему, что эти
  два человека направляются прямо к нему. Он сразу же подумал о конверте,
  спрятанном в складках его одежды.
   Старый лодочник продолжал грести с прежней невозмутимостью. Он еще
  ничего не понял. Бонза твердо понял, что ему надлежит сделать.
   Около того места, где он сидел, планка внутренней обшивки лодки
  немного отошла.
   Стараясь действовать так, чтобы его жесты были не заметны, бонза
  быстро сложил конверт в четыре раза по длине, потом, внешне он по-прежнему
  казался неподвижным, он сунул его за планку так, чтобы его совсем не было
  видно.
   Моторная лодка уже находилась метрах в двадцати и маневрировала,
  чтобы преградить барке путь. Сопровождаемая ревом мотора, вздымая гору
  пены, она приблизилась в то время, как ее водитель включил задний ход,
  чтобы затормозить.
   Заинтересованный, старый лодочник перестал грести и смотрел на
  моторную лодку, прищурив глаза. Что касается бонзы, то он смотрел прямо
  перед собой, как будто бы он ничего не видел и не слышал. Он уже решил,
  как ему надо будет действовать.
   Новый рев мотора, сопровождаемый ударом об лодку, и моторная лодка
  остановилась и стала сильно ударяться о бок барки, а лодочник стал
  пронзительно кричать.
   - Полиция! - пролаял