нт этой фразы,
  который почти все они тогда с огромным упорством и чувством полушепотом
  повторяли про себя: "и прекращения учения сего". Веселый вариант!..
  
  "Для общего развития". Черти! Прожили тысячелетия и хорошей школы не
  удосужились создать... Девяносто взрослых из та складно письма написать не
  умеют, говорят и читают, как косноязычные попугаи... Колоса ржи от колоса
  пшеницы не отличат...
  
  Павел Федорович очнулся. Все это было так понятно, "так старо"...и так, для
  него по крайней мере, непоправимо.
  
  Угли в печке затянулись пеплом, - надо было спешить. Он присел на корточки,
  рванул "общую тетрадь" вдоль корешка, бросил две половинки в печь и дунул в
  растрепанные страницы. Вспыхнул веселый огонь, заметались перед глазами
  радикалы и греческие вокабулы, мелькнули "герои древности", - и широкое
  светлое пламя разлилось по всей тетради.
  
  Павел Федорович встал, побил для уверенности завихрившийся черный комок
  кочергой, прикрыл дверцу, умыл руки и пошел пить чай.