ел впервые, и
   Степанов был еще не в состоянии оценить его значение. Разгадка
  наступила через четверть часа, когда базу и с земли и с воздуха атаковали
  родезийские коммандос. Из четырех сотен боевиков Мугабе уцелело едва ли
  десять человек, а из советских инструкторов - он один.
   Сейчас за окном был ранний летний московский рассвет, Степанов лежал в
  постели в своей квартире, под тонкой простыней по случаю жары, дыхание его
  было глубоким и ровным - спокойное дыхание мирно спящего человека. Мышцы
  лица расслаблены, веки не дрожат, может быть, чуть-чуть приоткрыты...
   Черты лица человека, который склонился к его изголовью, капитан
  определить не мог - сквозь ресницы он видел только темный контур. Но
  человек этот, каким-то невообразимым путем проникший в его квартиру,
  казался капитану опаснее, чем целый взвод родезийских наемников. Степанов
  с тоской подумал, что вещий сон на этот раз пришел слишком поздно. Он
  слегка задержал дыхание, собираясь перед ударом.
   Человек склонился ниже. Он, казалось, старался определить, насколько
  глубоко спит хозяин квартиры. Левая рука капитана метнулась вверх в
  быстром, почти незаметном глазу рывке. Жесткая напряженная ладонь
  врезалась в гортань - удар "нукитэ" - концы четырех пальцев. Траектория
  оказалась рассчитана верно. Со сдавленным хрипом гость рухнул на пол.
  Степанов попытался вскочить, но чья-то огромная туша навалилась на него,
  мощные руки с чудовищной силой