перекрыв сонные артерии, и
  через несколько секунд капитан потерял сознание.
   Очнулся он довольно быстро - в комнате был все тот же рассветный
  полумрак. Степанов осознал себя полулежащим в кресле, руки скованы
  массивными наручниками старого образца. На его кровати лежал здоровенный
  детина, дышал тяжело, с какимто странным присвистом. А за письменным
  столом сидел Питон и с интересом рассматривал фотографии, письма и
  документы. Опустошенные ящики стола валялись на полу у его ног.
   - А! Проснулся, Миша? - Питон уловил движение капитана и крутанулся в
  его сторону на вертящемся кресле. Итальянское офисное чудо жалобно
  скрипнуло под его громадным телом. - Славно ты дерешься, славно! Вот
  Паленому чуть было тыкву не оторвал...
   Мужик на кровати приподнялся, взглянул на Степанова выпученными
  глазами, попытался что-то сказать, но издал лишь противное шипение, махнул
  рукой и вновь повалился навзничь.
   - Ты лежи, лежи! - обеспокоенным тоном воскликнул Питон, повернувшись к
  напарнику. - Может, водички дать?
   Тот, кого называли Паленым, покачал головой и, жалобно постанывая,
  приложил ладони к горлу.
   - Эк тебя! - огорченно вздохнул Питон и холодно взглянул на капитана. -
  Ты, Миш, лучшего в столице специалиста сморщил! Таких почти и не осталось
  теперь. Для Паленого любой сейф выпотрошить - словно пива банку хряпнуть,
  а уж твои-то замочки смешные... Ущерб, значит, ты мне нанес, Миш, хе-хе,
  моральный...