- Питон был джентльменом, в той
  степени, конечно, в которой это понятие может быть применено к уголовному
  авторитету. Капитану вдруг стало почти весело - ситуация из тональности
  трагической явно трансформировалась в какой-то гротеск.
   "Водевиль, ей-богу! - подумал капитан, с кривой ухмылкой рассматривая
  своего гориллоподобного собеседника. - Этакий благородный разбойник.
  Визитку и котелок ему - обхохочешься".
   - Исповедоваться тебе, значит...
   - Во, во! Расскажи, Миш, а то я от любопытства места себе не нахожу.
   Степанов в двух словах поведал о своих приключениях. Детали он опустил,
  но логику событий передал точно. Когда он закончил рассказ, лицо Питона
  приобрело крайне мрачное выражение.
   - Да, Миш, заварил ты кашу! Самое правильное теперь - сдать тебя
  Армену, как полагаешь?
   - Шуму будет много.
   - Шуму и так уже по самую... - Питон выразительно провел ребром ладони
  по горлу. - А мне лицо потерять нельзя! Эх, Миша, Миша, что ж ты сразу-то
  не пришел? Я бы тебе помог.
   - Постеснялся, наверное...
   Питон встал, прошелся по комнате, остановился за спиной капитана.
  Степанов невольно вздрогнул, ощутив на плечах тяжелые ладони.
   - Вот что, Миша! Сделаем мы с тобой так. Я человечка того, что твоего
  другана ухлопал, тебе отдам.
   И Армену про твои подвиги ничего не скажу. Видишь, какой я добрый?
  Полный оправдательный приговор тебе выношу. А взамен ты одну работенку для
  меня сделаешь,