м сделать пятьшесть образцов на коленке - и
  все! Почему так обстоят дела и кто должен нести за это ответственность, я
  полагаю, нет нужды вам объяснять.
   Последнюю фразу Василий Николаевич мог бы и не произносить - здесь
  собрались одни единомышленники. Многие из присутствующих могли вспомнить
  не одно заседание в бозе почившей Военнопромышленной комиссии ЦК КПСС,
  советы Главных конструкторов, коллегии министерств "большой девятки". Те,
  кто помоложе, из новых банковских структур, такими воспоминаниями
  похвастаться не могли, но общую идею разделяли вполне.
   Обсуждение доклада было недолгим, но бурным, и несколько матерных фраз
  в адрес высших руководителей государства все же прозвучали.
   "И об этом кто-нибудь когда-нибудь напишет говенную книжонку, - хмуро
  размышлял Гущин, слушая выступавших в прениях. - И получит деньги или
  славу. Или пулю, если немного ошибется во времени, как этот... Они не
  любят этой страны, те, кто пишет такие книжки. Вот в чем дело. Они большие
  умники, многое понимают верно и иногда глубоко копают. Но одного они не
  поймут никогда. Любовь к этой стране, величие этой страны и страх перед
  ней - это одно и то же. И никогда по-другому не было. Никогда! Если убрать
  страх, остается одна грязь. Грязь можно назвать демократией, можно -
  общечеловеческими ценностями, как угодно можно ее назвать. Но это будет
  всего лишь грязь. Вот такая это страна. Она становится великой и сильной,
  когда