а
  кривых коротких лапах прямо к скамейке, где лежал оставленный Елизаровым
  пакет.
   - Э, э! - крикнул полковник, взмахнув либерально-демократическими
  бутылками. - Куда, мать твою!..
   Собака обернулась на крик, холодно взглянула на Елизарова красноватыми
  крысиными глазами, слегка приоткрыла пасть, продемонстрировав страшные
  многочисленные зубы, и угрожающе рявкнула. Полковник опешил - несмотря на
  небольшие размеры, богомерзкое животное выглядело жутковато.
   Как бы воспользовавшись замешательством Елизарова, собака одним прыжком
  преодолела отделяющее ее от пакета расстояние и мертвой хваткой вцепилась
  в непритязательные изделия царицынского мясокомбината.
   - Стой! А ну стой, сука! - взревел полковник, хотя зверь как раз имел
  ярко выраженные, даже, пожалуй, гипертрофированные признаки кобеля. -
  Отдай! Пожалеешь, урод!
   Проигнорировав требования полковника, пес рванулся к смородиновым
  кустам, зажав провизию в пасти. Быстро положив бутылки на траву и выдернув
  из штакетника увесистый дрын, Владимир Владимирович ринулся в погоню.
  Подобно разъяренному носорогу, сокрушая на бегу хрупкие символические
  изгороди, полковник пронесся аж через три участка.
   Развязка наступила на четвертом.
   Преследуемый Елизаровым пес, с зажатым в пасти пакетом, выскочил на
  открытое пространство прямо под ноги высокому седому человеку. Тот
  среагировал моментально - такой сильный и точный удар правой ногой сделал
  бы