ком револьверного ствола в ухо своей жертвы.
   Тычок был очень сильный, и Сильвер подумал, что от таких манипуляций
  курок может сброситься с предохранительного взвода самопроизвольно.
  Положение его было явно безвыходным, и он назвал, почти выкрикнул, две
  фамилии. С облегчением почувствовал, как рука противника убралась с головы.
   - Где? - На этот раз ствол револьвера переместился к кончику носа
  Сильвера.
   - "Голубой медведь", каждая третья суббота месяца, в семь часов вечера,
  - прошептал он, завороженно глядя в смертоносное отверстие.
   Офицер отступил на шаг, повернулся спиной, и Сильвер стал потихоньку
  приподниматься. Внезапно гаишник обернулся - и грохот выстрела заставил
  Сильвера распластаться возле машины, судорожно прижаться спиной к бамперу.
  От страха он плотно прикрыл глаза, и только когда услышал, как шум
  двигателя "шестерки" перекрыл шипение воздуха, выходящего из пробитого
  баллона "типо1", рискнул вновь посмотреть на дорогу.
   "Жигуль" развернулся и пошел в сторону Москвы, заметно виляя задком.
  Сильвер сообразил, что это была та самая машина, что полчаса назад
  обогнала его на трассе. Морщась от боли, он заполз на водительское сиденье
  и, включив в салоне свет, рассмотрел в зеркальце свою физиономию. Зрелище
  было не из приятных - распухшие окровавленные губы, неестественно
  искривленный нос. Осторожно прикоснулся к саднящему левому уху, глянул на
  пальцы - тоже следы крови. Постанывая,