вести нервы в порядок. Удивительно быстро помогло, и к началу
  боя он оказался в норме, а бой тогда был будь здоров, часов шестнадцать
  шел бой...
   С тех пор он с каждым разом все четче и четче видел этот воображаемый
  матч, он узнавал многих игроков в лицо, он изучил манеру игры каждого и
  особенно ясно он видел лицо судьи - помятое, плохо выбритое лицо с
  глубокими носогубными складками и светлыми равнодушными глазами.
   Ну вот, колотун прекратился, сменившись ощущением приятного легкого
  тепла, медленной волной прокатившегося по расслабленному телу. Капитан
  встряхнулся, помассировал виски ладонями, вынул из ящика для перчаток
  револьвер и несколько раз провернул барабан, последний раз проверив заряды
  - все каморы были заполнены. Запасных патронов он не взял, полагая, что
  семи штук будет вполне достаточно для сегодняшнего дела.
   "Придется с тобой нынче расстаться, дружок, - подумал Степанов,
  поглаживая блестящий ствол нагана. - Жаль! Сделан ты действительно с
  любовью.
   Кому-то ты достанешься теперь? И скольких владельцев ты уже сменил за
  полвека? Пора, пожалуй.
   Пойдем работать".
   Он навинтил на ствол револьвера короткий глушитель и пристроил оружие в
  легкую кобуру из толстой желтой кожи, закрепленную на брючном ремне слева,
  ближе к пояснице.
   Из-под сиденья капитан достал изделие, внешне напоминающее
  оборонительную гранату типа "Ф-1", только покрупнее. Критически осмотрев и
  несколько раз