тихонько дернув за кольцо, ухмыльнулся и спрятал в карман
  куртки. Граната эта, несмотря на угрожающий внешний вид, была предметом
  абсолютно безвредным - тщательно выполненный муляж из дюраля, раскрашенный
  черным пековым лаком. Капитан купил ее за десятку месяца три назад на
  блошином рынке на Преображенке, где этот апофеоз милитаризма мирно
  соседствовал на импровизированном прилавке из старых газет рядом с большим
  портретом Достоевского, пустой бутылкой из-под рома "Санта-Михель" и
  восхитительно блестящими галошами чудовищного размера.
   Было без пяти восемь вечера, когда Степанов переступил порог бара
  "Голубой медведь". В кабаке был полный аншлаг - все столики заняты, и на
  синих диванчиках в сумрачной глубине уютных ниш элитный состав "ночных
  бабочек" уже вовсю раскручивал состоятельных клиентов.
   Капитан прошел к стойке, за которой в поте лица суетились два молодых
  энергичных бармена из вечерней смены - яркий блондин и не менее яркий
  брюнет, - виртуозно работая шейкерами.
   - Вам? - бросил капитану брюнет, только что лихо смешав два сложных
  коктейля неприятного купоросного цвета для парочки молокососов, забавно
  раздувающих щеки от восхищения собственной воображаемой "крутизной".
   - "Наири", - попросил Степанов, заприметив пузатую бутылку на
  зеркальной полке за спиной бармена. - Только если это настоящий "Наири".
   Брюнет шутливо обиделся, сделал пальцами "о'кей"
   и плеснул в широкий низкий