форскую гранату, сорвал кольцо и
  поднял над головой. На этот жест публика среагировала вполне адекватно -
  все дружно свалились на пол. Этот эффект тоже входил в расчет капитана -
  оружие могло оказаться у многих гостей агентурного кабака и чрезвычайно
  важно было не дать ему заговорить раньше времени.
   Метнув муляж в стойку, капитан бросился к выходу, топая по спинам
  несчастных посетителей. Прежде чем выскочить из дверей, обернулся. И
  навсегда запомнил сцену, достойную кисти Босха, - изящную фигурку в
  черном, подстреленной птицей повисшую на руках депутата, налившееся кровью
  багровое лицо биржевика, взгляд его вышедших из орбит глаз, остановившийся
  на гранате, подкатившейся к ногам...
  
   ...Вернувшись домой, Степанов первым делом удалил с рук "паутинку" -
  практически незаметную тончайшую пленку, исключающую образование
  отпечатков пальцев в течение трех часов. Кисти, тщательно протертые
  спецсоставом, неприятно жгло, но зато он мог быть абсолютно уверен - ни на
  стакане, ни на револьвере его "пальчиков" не осталось.
   "По нынешним временам - излишняя предосторожность, - подумал капитан,
  жадно глотая ледяное "Мерло". - Наверняка все спишут на обычные разборки и
  будут расследовать... бесконечно. Все, конец корриде. Остается еще
  заказчик, но это уже не срочно. С этим уже можно не спешить".
   Он сел за письменный стол и взглянул на фотографию на стене.
   "Я найду его. Может быть, через месяц или через