ченцы разве... Да ну! Я
  бы знал".
   - Сам на кого думаешь? - спросил он Армена.
   - Да в том-то и дело, что ни на кого! Со всеми в дружбе живу! - развел
  руками слегка подостывший Назарян.
   - Значит, никто его не запомнил... Может, Самбист твой вспомнит?
   - А! - махнул рукой Армен. - Без сознания он.
   - А педик этот с тобой работал?
   - Нет. Наверное, случайно под пулю залез.
   Питон замолчал надолго. Да, странное дело! "Голубой медведь" - не то
  место, где стреляют. По негласной договоренности между столичными
  авторитетами этот бар использовался как нейтральная земля - для
  переговоров. И кто же умудрился так нагадить?
   - Ты мне все рассказал? - спросил наконец Питон.
   - Да вот еще... - замялся Армен. - Нашел там один... Подобрал. Говорит,
  вроде бы из этого стреляли. Черт его знает! Странный ствол какой-то...
   Назарян положил на стол небольшой блестящий револьвер. На грубом лице
  Питона не дрогнула ни одна черта, но внутренне он испытал настоящий шок.
  Толстыми пальцами осторожно взял оружие, поднес ближе к глазам. Уловил
  свежий запах сгоревшего пороха. Сомнений быть не могло - тот самый наган.
   - Серьезное дело-то... - как бы про себя пробормотал Питон.
   - Знаешь что!? - с вновь проснувшейся надеждой завопил Назарян. -
  Скажи! Загрызу! Зубами рвать буду!
   - Грызло побереги! - резко оборвал его Питон.
   Армен засопел обиженно. Питон искоса взглянул на надувшегося гостя.
  Назарян