дником, и тогда, в один прекрасный день, ты
  освободить Конфедерацию Капеллана от того кошмара, в котором она сейчас
  находится.
   - Нет! - ответил Кай.- Я действительно многому научился у матери и
  отца, но главный урок, который я вынес,- это отвращение к убийству, а ты
  хочешь, чтобы я именно этим и занимался. Нет, никогда!
   - И это мне говорит боец-профессионал.- Тормано усмехнулся.- Надеюсь,
  ты еще не считаешь меня сумасшедшим?
   - Нет, ты не сумасшедший, но ты слишком поглощен своей идеей и не
  видишь ничего того, что происходит вокруг тебя.- Кай немного успокоился и
  стал говорить тише.- Просмотри все мои битвы, и ты найдешь там все: и
  поражения, и вереницу побед, но лишь одна моя битва закончилась гибелью
  противника, да и то только потому, что он оступился и ударился о стену.
  Это было на арене Завод, ты знаешь, там это возможно. Сколько раз я
  отказывался нанести поверженному противнику последний удар, удар
  милосердия, избавляющий от позора. Нет, я не могу и не хочу брать на себя
  ответственность за человеческие жизни. Я был солдатом, и на войне мне
  приходилось убивать, но сейчас, здесь, на Солярисе, я буду избегать
  убийства, насколько смогу.
   - Тешишь себя иллюзиями, пытаешься внушить себе благонравие? -
  произнес Тормано.- Не удастся. Какая разница, где убивать - на Солярисе во
  время битвы или освобождая Конфедерацию Капеллана? Все едино.
   - Нет, дядя, ты ошибаешься.- Кая потрясла черствость в голосе Тормано,
  но он старался отвечать