ессию. Но тщетно. Голые стены молчали. Да и что они могли сказать?
   - "Пономарь."
   Это слово внезапно словно высветилось из глубин памяти.
   "Да! - понял он, - так его звали. Но ведь это не имя, кличка. Кто же он такой на самом деле?"
   Внезапно замигали лампы под потолком, зажглись. Пономарь зажмурился и услышал щелчок отпираемого замка.
   В ярком свете он увидел парня в одежде никак не соответствующей лечебному учреждению. Вошедший носил потёртые джинсы и пёструю шелковую рубашку.
   - Где я? - слабым голосом попытался спросить Пономарь.
   Вместо ответа парень исчез. Из коридора донеслась ругань, среди многоэтажного мата пациент явственно вычленил суть фразы:
   - Кто допустил, чтобы он пришёл в себя?!
   Послышался грохот, за ним быстрый топот двух пар ног и в палату влетели санитары. Во всяком случае, белые халаты на этих мужиках присутствовали.
   - Что ж ты? - плотоядно ощерясь спросил один из них, невысокий, начинающий лысеть брюнет.
   Второй в это время с металлическим звоном опустил на тумбочку принесённый поднос.
   - Сейчас уколемся, и больше никаких вопросов задавать не будем... Добазарились?
   Пономарь хотел, было, отрицательно покачать головой, но пока он собирался это сделать, его рукав уже был закатан, а рука перетянута жгутом и к ней приближалась игла шприца. Поняв, что после укола он вновь потеряет сознание, пациент шевельнул рукой и острый металл вонзился не в вену, а около неё, в сухожилие. Руку пронзила острая боль, и тут же Пономарь получил увесистую затрещину.
   - Не рыпайся, блин!..
   Твёрдые пальцы схватили его за бицепс и за запястье. Игла тут же вонзилась вновь и Пономарь захлебнулся в подступившей к горлу эйфории.
  
  ***
  
   На этот раз его посетили видения.
   В этих не то снах, не то галлюцинациях, он точно знал кто он такой, но в той жизни это знание казалось не таким