еев. Но, когда бывший целитель перевёл взгляд на то место, где они были, призрачные, или прозрачные образования исчезли. Но Пономарь всё ещё продолжал их ощущать.
   От такой галлюцинации любой помчался бы сдаваться в психиатрическую клинику, но новая личность Игоря Сергеевича была уже отчасти подготовлена к таким феноменам. Первичный испуг на удивление быстро прошёл, оставив после себя искренний восторг и любопытство.
   Не докончив завтрака, Пономарь вскочил и чуть ли не побежал в комнату, где спал Сергей Владимирович. Карточки всё ещё громоздились на журнальном столике. Дарофеев сгрёб их все и отправился обратно, на кухню, чтобы прочесть ещё один, или столько, сколько понадобится, раз.
   Теперь Игорь Сергеевич знакомился со своими собственными записями медленно, с максимально возможной тщательностью. Всякий раз, когда перед ним возникало непонятное слово, Пономарь не отбрасывал его, как раньше, а наоборот, пытался понять, что же оно означает. И, удивительно, в большинстве случаев он понимал, о чём идёт речь.
   То же самое касалось и многочисленных состояний, перечисляемых в записях. Дарофеев, настроившись на название, непостижимым для него сегодняшнего образом, смог вызвать их у себя все по порядку.
   Некоторые были похожи друг на друга, другие разительно отличались, но, Пономарь теперь был в этом уверен на все сто процентов, он в любой момент мог сознательно ввести себя в любое из них. И это наполнило Игоря Сергеевича непередаваемым чувством радости и освобождения от каких-то невидимых вериг, которые вынуждено было тащить его тело, по внутренним ощущениям, уже многие годы.
   За этим занятием и застал его проснувшийся Изотов.
   - А я-то думаю, кто на кухне полями балуется?.. - шутливо поприветствовал Пономаря Сергей Владимирович.
   - Знаете... Знаешь, так здорово! - Дарофеев сиял и внешне, и внутренне.
   - Но, на самом деле,