редаваемо страшно. До Дарофеева дошла вся неестественность его положения. Он, с его нынешней кастрированной личностью, не мог, не имел права заниматься целительством. Но он занялся и вылечил!
   В его голове образовалось два полюса. Один говорил, что Пономарь не должен был лечить. Другой, как мог, противоречил первому. Доводы обоих были совершенно несуразны. Пономарь почти физически чувствовал, как между этими центрами растёт напряжение. И, в какой-то момент, проскочила искра.
   В глазах Игоря Сергеевича всё сперва вспыхнуло, потом помутилось и он без чувств обмяк в кресле.
  
  ***
  
   Но на этот раз обморок не сопровождался полной потерей сознания. Дарофеев так быстро вылетел из собственного тела, что не успел сообразить, что же именно с ним произошло. Он увидел себя висящим в космической бездне. Под ногами медленно проплывал затянутый серой пеленой колоссальных размеров шар. Из-за него выглядывал другой, помельче, серый, покрытый чётко различимыми кольцевыми образованиями.
   "Луна," - вдруг понял Игорь Сергеевич. - "Тогда под ногами у меня... Земля?!"
   Пономарь прекрасно знал, что в космическом пространстве человек существовать не может. Однако пребывание в космосе видимо не вредило целителю.
   Не удивляясь своему странному положению и местонахождению, Дарофеев проверил своё тело на комплектность. Руки и ноги оказались на месте и Игорь Сергеевич смог даже хлопнуть в ладоши, ощутив при этом прикосновение к собственной тёплой коже. Звука от хлопка, естественно, не было.
   Находиться в космосе, как выяснилось, было довольно приятно. Целитель не ощущал ни малейшего дискомфорта, словно всю жизнь провёл в безвоздушной среде.
   Но вскоре висеть на одном месте, наблюдая звёзды, ему надоело. Захотелось какого-то движения. И, как только это желание оформилось в голове у Дарофеева, он начал перемещаться. Путь его лежал обратно, на Землю.