В полёте, Игорь Сергеевич вдруг заметил, что его траектория пересекается с путём следования какой-то металлической сферы, ощетинившейся длинными стержнями антенн и по бокам которой, как замершие стрекозиные крылья, торчали четыре длинные пластины солнечных батарей.
   Но столкновения не произошло. Тело Пономаря беспрепятственно пролетело сквозь спутник и продолжило движение к родной планете.
   Вход в атмосферу произошёл настолько плавно, что Игорь Сергеевич понял, что находится в воздухе лишь когда мимо него, с огромной скоростью, стали проноситься массивы облаков. Но бушевавший на этой высоте ветер никак не влиял на продвижение целителя. Полёт его продолжал идти ровно и плавно, и, как заметил Пономарь, в нём чувствовалась непередаваемая естественность, будто он, Дарофеев, специально был создан для такого способа перемещения.
   Вот, внизу показалась Москва. С высоты очищенные от снега улицы казались клубком сплетённых сороконожек. Сходство дополняли мчащиеся по ним в разные стороны потоки машин, которые походили на бесчисленные шевелящиеся лапки.
   И тут тело Игоря Сергеевича выкинуло странный фортель. Вместо того, чтобы лететь обратно, на Сиреневый бульвар, оно направилось к Белорусскому вокзалу. Промчавшись над ним, оно свернуло направо и вскоре зависло над комплексом зданий, в котором Пономарь узнал знаменитую "Бутырку".
   В прогулочных двориках, расположенных на крыше, ходили зеки, их охраняли конвоиры с автоматами. Всё это промелькнуло перед взором Дарофеева и он, сквозь перекрытия, скользнул внутрь тюрьмы. Пролетев через несколько камер, битком набитых заключёнными, Игорь Сергеевич оказался вдруг в обычной квартире. Её присутствие в тюремных стенах было столь несообразно, что Пономарь в первую секунду подумал, что она принадлежит кому-то из тюремного начальства. Но её обитатель, старик со свёрнутым носом, оказался одет в обычный,