сь над тем, что где хранится. Покончив с едой, Пономарь прошёл в комнаты и перерыл все шкафы и ящики. В результате поисков нашёлся его паспорт, действительно на имя Игоря Сергеевича Дарофеева. Куча визитных карточек, а среди них и кредитные, от "American express" и "VISA". Все с фамилией Дарофеева. Обнаружились залежи медицинских карт бесчисленного количества пациентов. Пономарь пролистал некоторые, все они были заполнены его почерком. Что-что, а свой почерк Пономарь помнил.
   Поняв, что разбираться здесь можно сутками, Дарофеев, теперь он пытался привыкнуть и в мыслях называть себя так, отправился в спальню. Раздевшись донага, Игорь Сергеевич откинул покрывало, накрылся одеялом и сразу же заснул между двумя прохладными шёлковыми полотнищами.
   Он не мог сказать, видел ли сны в своей предыдущей жизни, той, что была у него до потери памяти, но сейчас видения следовали одно за другим. В них он действительно был экстрасенсом с мировой известностью, или учился биоэнергетике.
   В этих снах Дарофеев в торжественнейшей обстановке, под фанфары, получал диплом о присвоении ему звания академика эниологии. И неважно, что теперь он не знал, что это за наука, сама атмосфера вручения наполняла его силой и гордостью.
   Он встречал первого исцелённого пациента. Тот рассыпался в благодарностях и Дарофеев махал на него руками, говоря:
   - Да что вы, в самом деле? Это же было так просто...
   Зная при этом, что просто-то как раз и не было.
   Он шёл в ЗАГС с молодой девушкой, той, что была изображена на снимке. Их путь усеивали лепестками белых роз. А невеста прижимала к груди такой букет, что он полностью скрывал её от чужих завистливых взоров. А Дарофеев был и счастлив и горд.
   А потом, когда Лиза показывала ему из окна роддома новорожденную Светланку, Игорь взвивался в воздух, долетал до четвёртого этажа и, в приливе неописуемой нежности, целовал