хту, а Лакшин, за неимением лучшего выхода, приказал прапорам полностью обшмонать всю жилую секцию восьмого отряда, обращая особое внимание на любые исписанные листы. Сам же Игнат Федорович вынужден был пропустить это мероприятие, отправившись на промзону, глядеть на отрубленную голову.
   Ничего особо интересного там не оказалось. Третья смена, бросив работу, столпилась у гильотинных ножниц и, работяги тихо галдя, смотрели на тело, лежащее на станине. Старший прапорщик Глазьев, не обращая внимания на толпу, сидел на каком-то ящике и задумчиво курил, созерцая лежащую у его ног голову.
   - Что тут произошло? - с ходу спросил Лакшин.
   Вперед выступил какой-то зек:
   - Осужденный Мячиков. Старший третьей смены 31-й бригады. - представился и замялся, не зная как лучше выразить словами это происшествие.
   - Да говори как было! - прикрикнул Игнат Федорович, понимая, что зека можно вывести из ступора лишь наорав на него.
   - Ну, это... Медник это. Сергей Петрович...
   - Он же блатной с погонялом Сват. - уточнил кум. - Дальше.
   - Ну, это... Он сказал, что идет в третью. А я чего? Ну, блатной, мало ли чего ему на промке надо... А мы ж, это... В другом цеху... А он, как вошли, пропал куда-то. Я и внимания не обратил. Не работать же он сюда пришел?..
   - Оно и видно. - угрюмо проронил Лакшин.
   - А потом слышу - орет кто-то. Страшно орет. А потом раз - и все. Тишина. И тут сирена, шухер. Говорят, зарезали. Ну, я и пришел посмотреть. А это Сват...
   - Так. - кум оглядел собравшихся, - Кто на этих ножницах?
   Мужики вытолкнули вперед какого-то грязнющего работягу.
   - Ну, я. - озираясь и грозя кому-то кулаком признался тот.
   - Как Сват туда попал?
   - А я почем знаю? - пожал плечами работяга. - Я металл нарубил. Перекурить вышел. А тут вопли. Прибегаю - он тут, голова отдельно.
   - Значит, никто не виноват? Он сам что ли