под нож полез? - сердито спросил Игнат Федорович.
   - Сам, сам! - послышался шепелявый голос. Из-за мужиков появился хромой старик. В руках он крутил лысую метлу.
   - Уборщиком я тут. - объяснил зек. - Убираю, как мужики на перекур уйдут. А то когда они за станками - какая уборка?
   - Ты дело говори, мухомор! - крикнул кто-то из задних рядов.
   - А я и грю... - невозмутимо продолжил старик. - Мету, вижу, подходит этот к станку. Ножницам то есть. Обошел их так кругом, на педаль нажал. Они - вжик! Сработали. Ну он педаль в руки взял, сам на станину, по которой листы подают и лег. Голову под нож сунул и как завоет! А потом педаль нажал, а ножницы - вжик! И нету мужика. На запчасти пошел.
   - Не врешь? - насупился майор.
   - А чо мне врать? Я ж старый ужо. На меня где сядешь, там и слезешь.
   - Ага, крутой мухомор! - хмыкнул кто-то из мужиков, - Как начнет своей метелкой размахивать! Как вертолет!
   Зеки рассмеялись.
   - Лупатый! - позвал кум.
   - Да, товарищ майор. - Вскочил с насиженного места Глазьев.
   - Тело - в морг и пусть продолжают работу.
   - Слушаюсь. - вытянулся старший прапорщик и тут же стал командовать:
   - Расходись, мужики! Кого через минуту увижу без дела - кум в шизняк закроет!
   Лакшин не стал спрашивать куда подевалась злополучная педаль, с помощью которой работали на ножницах, не стал говорить, что работа таким способом грубейшее нарушение правил техники безопасности. Он не стал делать зекам замечание, что нельзя сразу всей бригадой сваливать в курилку. Все равно от этого ничего не изменилось бы. И блатной, если уж ему приказали сунуть голову под нож, все равно нашел бы способ это сделать. А в том, что это именно Крапчатый заставил Свата покончить с собой, у кума сомнений не было.
   Разминувшись с Михаилом Яковлевичем, спешащим ко второму трупу, Лакшин пошел к себе, предоставив врачу разбираться