бя Исаков.
   - По вам не видно, что оно доброе.
   - Так всю ночь шмонали. - устало проговорил Шмасть. - А нам еще до полуночи вкалывать.
   - Ничего, не переработаетесь. - успокоил зеков начальник оперчасти. - А вот на работу сегодня отряд не выводить. После столовки - сразу обратно. Если Умывайко что-нибудь на этот счет возразит - посылайте ко мне. Постановление понятно?
   - Да, гражданин майор. - за всех ответил Котел.
   Удовлетворенный таким ответом, Игнат Федорович отправился на вахту. Там, разыскав слегка сонных прапорщиков которые производили обыск, Лакшин потребовал выдать все отобранное у зеков. Макитра вынес майору толстую стопку тетрадей и отдельных листов.
   - Вы что, всю бумагу отмели? - поразился Игнат Федорович.
   - Ну да. - прапорщик почесал голову. - А вы разве не так приказали?
   Спорить с вертухаем было бессмысленно и майор, забрав пачку бумаг, пошел сортировать находки. Как кум и предполагал, ничего ценного среди отобранных записей не нашлось. Большая часть бумаг оказалась девственно пустой. Прапора явно перестарались, отбирая даже мелкие клочки. Зато из тех, что были покрыты какими-то надписями, нашлись около десятка незаконченных писем, три доноса без подписи, два десятка подписанных тетрадей с математическими примерами, заданиями по русскому языку, записями по плотницкому делу, продукт получения зеками обязательного среднего специального образования, тетрадь с блатными стихами и песнями, среди которых затесалась есенинское "Ты жива еще моя старушка...". Несколько бумажек содержали записи каких-то карточных сессий. На клочках бумаги обнаруживались записки. Чаще всего от зеков одной смены к другой. Типа: "Куцый, верни кропаль." или "Браконьер, кто загадил мой станок в твою смену?" Но ничего, что имело бы касательство к убийствам там не было, как не нашлось и дневника Гладышева.
   Пока Игнат Федорович занимался бумажной