ой работой, которую, к сожалению, не мог поручить никому другому, прошел завтрак. Нарядчик принес список из восемнадцати позиций, но Лакшину пока было недосуг изучать и его и он, захватив блокнот, заспешил в восьмой отряд.
   Секция была полна народа. Около сотни человек маялись без дела.
   - Граждане осужденные, - обратился к зекам оперативник, когда шныри пригнали всех из дальняка и тех, кто курил на улице, - я вынужден обратиться к вам с необычной просьбой.
   Вы знаете, что убили двух ваших товарищей. Именно убили. Блатные заявляют, что никаких косяков за убитыми не числилось. Так что мочканули их по беспределу.
   Игнат Федорович был вынужден сделать такое вступление и перейти при этом на зековскую феню. Обычными словами объяснить сложившуюся ситуацию было бы возможно, но на это ушло бы куда больше времени.
   - И сейчас, чтобы наказать виновных в гибели ваших друзей, я вынужден обратиться к вам за помощью.
   Весь отряд набыченно молчал, не зная как относиться к словам кума.
   - Поделитесь, если видели, с кем общались Гладышев и Сапрунов. Здесь ли, на промзоне, все равно. Администрации просто необходимо знать их связи, чтобы найти беспредельщиков.
   Наступил самый ответственный момент. И, как всегда, сыграл закон подлости. Лакшин уже видел несколько зеков, готовых помочь следствию, их прямо-таки распирало от желания что-то сказать, но общественное мнение, что помогать администрации западло, заставляло их пока что держать свои сведения при себе.
   - А вот хрен тебе! - выступил вперед какой-то малолетка в черной блатной робе. - Пусть тебе твои стукачи кукуют, а здесь - все честные мужики! Им стучать впадлу!
   Игнат Федорович едва не сплюнул с досады. Вот попадется такой шебутной приблатненный и все испортит.
   - Ты пойдешь в ШИЗО за оскорбление администрации. - сообщил кум малолетке. Тот лишь гордо поднял подбородок.
   - А вы,