й провел тыльной стороной ладони по верхней губе и украдкой скосил глаза на фреску. - Я к тебе собирался после ужина заскочить.
   Игорь перехватил взгляд Куля и усмехнулся:
   - Рассматриваешь нашего судию?
   - Кого? - не понял Петр.
   - А вон того, на стене с нимбом. - кивнул в направлении изображения Топляк. - Кум давно его заделать хочет, да художник резину тянет. Там как-то по особенному замазывать надо. А таких хреновин в лагере нет.
   - Так почему судья? - Кулин уже не таясь взглянул на святого.
   - Не судья, а судия. Судьи у нас вон, по судам сидят да звоночки слушают. А судия, - Главбаланда вознес вверх указательный палец, - это вершитель божественной воли и кары.
   - Откуда такая телега? - неодобрительно спросил Семихвалов.
   - Да и сам не знаю. Давно такое баландеры гутарят. Дескать осыпается с него этот герб. Это он на волю вылазит. А как последняя краска с его лица с нимбом упадет - наступит для всех зеков страшное испытание. И не все из него выйдут живыми.
   - Так он уже почти целиком. - поднял брови Николай. - Значит, уже скоро?
   - Я тут одного посудомоя знаешь за чем застукал? - Топляков проигнорировал вопрос Куля, - Он краску отколупывал. Хотел чтобы судный день поскорее настал, идиот. А нам, нормальным деловым людям это ни к чему. Пусть на подольше отложится. Правильно?
   Куль вынужденно согласился.
   - А я в натуре, к тебе, Куль, с базаром. - И Главбаланда выразительно глянул на Семихвалова.
   - Он при всех курса'х. - заверил повара Николай.
   - Да чего там, - встал семейник, - в секции встретимся.
   Топляк проводил уходящего взглядом и, повернувшись к Кулину, одарил того тяжелым недобрым взглядом:
   - Когда груз заберешь?
   - Самое большее - через час.
   - Десять минут.
   - Да ты чего? - прищурился Куль. - Мы тут базарили дольше.
   Топляк вздохнул:
   - Шухер по монастырю.