в месте, в котором не доверяют никому, даже самому себе.
   - Держи половину, - Куль протянул Шатуну стопку денежных знаков, - Остальное по получении.
   Бугор спрятал бабки не считая. Он тоже доверял бесконвойнику.
   - А сейчас мне на часок в качалку. - сообщил Николай и направился к выходу.
   - Чихнешь после?
   - Не откажусь. Только послабже.
   В качалке, небольшой узкой комнатушке, где хранились металлические прутки, болванки разных сплавов, уже находилось двое. Не обращая на них внимания, Куль разделся до пояса. Из снарядов осталась свободна лишь пудовая штанга. Немедленно завладев ей, Кулин начал тренировку.
   Зеки, настороженно глядя на бесконвойника, продолжали тягать железо и неловко молчали. Чувствовалось, что приход Николая прервал какую-то беседу, не предназначенную для ушей постороннего.
   Но уже минут через десять, когда Куль уже успел слегка вспотеть, а его мышцы размяться, соседи возобновили болтовню.
   - Я и говорю, неспроста все это, - прерывисто, в такт маханию гантелями, доказывал один из зеков.
   - Брось, - отмахивался другой. - Пустое. Гонят порожняки, кому не лень, а ты и лопухи растопырил.
   - Да точняк! - возбужденно, но вполголоса, убеждал первый, - Мертвяки - они такие же люди, только мертвые. И вломить могут так, что сам окочуришься.
   - Да откуда мертвякам на крыше взяться?
   - У них что, ног нету? Дошли. А по стенам знаешь как они ползают? Как мухи.
   - Ну ладно, а на хрен им того мужика мочить?
   Николай едва сдержал усмешку, продолжая регулярно поднимать на грудь свой пуд. Зеки явно обсуждали утреннее убийство.
   - Так он к ним на сходняк вломился. А они все шуганые, если кто их днем обнаружит - должен осиновый кол в грудь вбить. Тогда мертвяк и рассыплется. А он, сдуру, ночью полез. Вот его за жопу и взяли.
   - Так что, они по ночам и в секциях шоркаются?
   - А то как же!