ся без сна полночи. А какая работа с недосыпа?
   - Слышь, Куль... - Шатун, судя по вопросительной интонации явно желал что-то узнать, но не решался задать вопрос напрямую.
   - Да спрашивай, ты. Мне стучать, сам знаешь, впадлу.
   - Что ты думаешь об этом кенте? - речь явно шла об убитом зеке.
   - Да, ничего не думаю. - пожал плечами Николай.
   - Не нравится мне все это... - задумчиво проговорил бугор. - Висит в воздухе чего-то такое... Неприятное.
   - А, брось! - отмахнулся Кулин. - Вон, семейник мой вооружаться надумал. Говорит, скоро чернота покатит актив мочить. Тоже чего-то некайфовое ему глючится. Я, впрочем ему верю. Жопное чувство у него посильнее моего развито, но, один хрен, сдается мне, перегибает он палку.
   - Как знать, как знать... - молвил Шатун, - А совет ты дал мне полезный.
   Николай сообразил, что бугор имеет ввиду, и еще раз поднял и опустил плечи.
   - Ладно, пора мне. - Куль поставил на стол пустой хапчик, взял из кучи карамельку и целиком засунул ее в рот. - Проверка скоро.
   Уже подходя к выходу с промки, Николай нагнал другого бесконвойника. Они вдвоем прошли мимо Рака и, молча направились в отряд. Кулин знал, что и другие деятели из его отряда промышляют нелегальным бизнесом, но проявлять излишнее любопытство значило выдать в себе кумовского, а вызывать к себе изменение отношения со стороны других зеков Кулю хотелось в последнюю очередь.
   Едва они добрались до входа в локалку, как ДПНК объявил построение на вечернюю проверку. Отстояв и проверившись, Николай покантовался по секции до отбоя, срубал вместе с Семихваловым второй ужин и, дождавшись одиннадцати, завалился спать.
   Сон у Кулина обычно был чуткий, но без сновидений. Он проваливался в черную бездну и выныривал лишь утром, за несколько минут до объявления подъема. Но сегодня с организмом бесконвойника что-то случилось.
   Сперва Николай попал