опал к себе домой. Он, в вольнячьих шмотках, лежал на диванчике и пытался найти в газете знакомые буквы. Но те скакали с места на место, пока до Кулина не дошло, что он взял газету вверх ногами.
   Но едва он начал переворачивать широкий бумажный лист, как тот стал удлиняться и спадать на пол. Интересующая Николая статья съехала куда-то вбок и как не искал он ее на необъятной газетной простыне, материал не находился.
   - Да что ты мучаешься? - раздался голос жены. Она вонзила в бумагу финский нож с наборной рукояткой, точно такой же, какой Куль один раз продал Акимычу, и вырезала ровный квадрат.
   - На, читай, там про тебя.
   Теперь буквы не разбегались и Кулин смог прочесть:
   "Ушел из жизни наш дорогой Николай Евгеньевич Кулин. Все родственники, друзья и знакомые приветствуют этот грандиозный шаг. Министерство Внутренних Сношений посмертно наградило героя..."
   Дальше Николай не стал читать, отшвырнув некролог. Супруга с неподвижными глазами стояла напротив.
   - Но я жив! - воскликнул Кулин.
   - Это временное явление. - металлическим голосом парировала жена.
   - Я не хочу умирать!
   - А кто говорит иначе, когда я к нему прихожу?
   Кожа лопнула и осыпалась разноцветной штукатуркой. Возник нимб и лицо святого с пронизывающими насквозь глазами. Да нет! Это не нимб! Это коса светится сзади головы призрака в маске на палочке, которую тот держит в костлявых пальцах!
   - Иди со мной! - приказывает Смерть и Николай, отшатнувшись, начинает падать.
   Он оказывается в темноте, но рядом кто-то есть. Сил, чтобы повернуть голову уже нет, но чувствуется, что этот невидимый кто-то не принесет падающему никакого вреда.
   - Кто тут? - хрипло выплевывает Николай.
   - Не бойся. - звучит нежный женский голос. - Я - сестра Глафира.
   - Я в больнице? - Кулин скашивает глаза, но вокруг лишь мрак, в котором, впрочем, виднеются намеки