на сдал Кулина и Мотыля с рук на руки Мирону, Петр Андреевич сумел растормошить бесконвойников кружкой чифиря и обещанием не нагружать их сегодня.
   - Маловато сегодня нарядов. - с хитроватой улыбкой сообщил начальник гаража, - Так что после обеда можете подхалтурить...
  
  4.
  
  Хозяин рвет и мечет.
  
   Читая третий донос Игнат Федорович в голос смеялся. А после пятнадцатого куму стало не до смеха. Все стукачи, словно сговорившись, указывали на предполагаемых убийц. Эти зеки, по заверениям доносчиков, отсутствовали в секции в ночь первого убийства. Если верить этим "дятлам", то выходило, что около сотни человек растворилось в воздухе, точнее в стенах, а потом тем же макаром появились обратно. Примечательно было то, что большая часть упомянутых личностей была или блатными, или буграми, или теми, на кого у кума давно чесались руки из-за слишком активного неприятия этими гражданами правил внутреннего распорядка. Мотивировка осведомителей была до прозрачного ясна. Так притесняемые зеки, слово "обиженный" в этих местах относилось к совершенно определенной категории лиц, к опущенным, пытались отомстить притеснителям.
   Все это были для Лакшина одновременно и интересно, как факт психологический, и совершенно бесполезно для идущего расследования. Даже если кто-то и был честен, на самом деле обнаружив чьё-то отсутствие ночью, эта крупица истины неизбежно затерялась бы в ворохе лжи.
   - Господи, с кем приходится работать! - воскликнул оперативник, просматривая шестой десяток интимных откровений, написанных под чью-то диктовку.
   Солнце, давно подбиравшееся к стопе писем, наконец коснулось их своим лучом и Игнат Федорович вдруг захотел, чтобы этот свет воспламенил бумагу, чтобы все эти бездарные писульки сгорели бы вмиг в очищающем стол и мысли пламени. Но ничего подобного не произошло, и пятно света продолжило свое движение, постепенно наползая на кипу конвертов,