жестким взглядом Лакшина.
   - Я. - коротко сказал кум. - Еще будут вопросы?
   - Эх, Игнат Федорович, - вздохнул притихший лепила, - Знали бы вы как...
   - Не знаю, и узнавать не собираюсь. - резко оборвал Поскребышева майор. - Извольте пожаловать на вскрытие.
   Врач демонстративно свалился на стул:
   - А известно ли вам, товарищ майор внутренних войск, - со смешанной злобой и горечью произнес Михаил Яковлевич, - что оные мною были успешно произведены не далее чем прошедшей ночью.
   - И поэтому я застал вас в таком состоянии?
   - Отчасти. Мне нужно было и снять стресс, и компенсировать всенощное бдение.
   - На счет второго - принимаю. Но с первым вы, Михаил Яковлевич, явно переборщили.
   - Согласен. - чуть не радостно закивал военврач. - Но у всех у нас есть небольшие недостатки, которые, изволю подчеркнуть, одновременно и суть продолжение наших достоинств, и оттенение наших весьма положительных качеств.
   - Давайте от философии перейдем к делу. - предложил Лакшин. - и сделаем это без лишних свидетелей, которые, как мне недавно стало известно, трезвонят по зоне о каждом, Михаил Яковлевич, вашем слове.
   Шныри разом изменили цвет лица. Один слегка посерел, другой налился краской.
   - Давайте, катитесь отсюда! - раздраженно проговорил Поскребышев. - Я после разговора с сим достойным мужем буду иметь прочищение вам мозгов с помощью арсенала методов допотопной психиатрии!
   - Может не стоит так круто? - поинтересовался кум, когда врачи-зеки пробками вылетели из кабинета.
   - А, - лепила наморщил нос, - я так, попугиваю... Наказывай их, не наказывай, все одно трезвонить будут.
   А на счет вскрытий... У первого все как в прошлый раз. Следы побоев. Сломанные ребра. Выколоты глаза, ты и сам это видел. Правда, били его меньше, чем вчерашнего. Да...
   А второй... С ним и так все ясно. Аутодекапитация.
   - Чего? - кум