й день мстить убийце. Тому ничего не оставалось делать, как убить и семейника, а потом, в ужасе от собственных преступлений, отправиться на промзону и сунуть голову под ножницы.
   - Красиво излагаешь. - по выражению лица Зверева было трудно понять, похвала это, или осуждение. - Только как быть со временем?
   - Тоже просто. Сапрунова скинул Медник. Пока Сапрунова не обнаружили, Медник бежит во второй цех и занимается усечением себя. Находят же их одновременно.
   Кроме того, есть анонимный донос, в котором указывается, что Сват имеет повреждения рук, характерные для человека, наносившего удары. Да и у самого блатаря нашли посмертную записку, где говорится, что делает он это по своей воле, причем без объяснения причин.
   Комиссия, по-моему, будет плакать от умиления.
   - Как бы нам самим не заплакать... - настроение хозяина заметно улучшилось. - Ну да ладно, попробую спихнуть в управление эту липу. Но если все раскроется - слава твоя.
   Игнат Федорович вновь натужно улыбнулся. Если в зоне не будет очередных убийств, комиссия приедет и уедет, а разобраться что к чему можно будет и после нее.
   Но ведь бродит же где-то гладышевский дневник! И пока он у зеков, можно руку дать на отсечение, что кто-то да и полезет в эти ходы. Только как же его найти? Пока не погиб его нынешний обладатель...
  
  5.
  
  Котел в тревоге.
  
   Прошлая бессонная ночь, да сегодняшнее ночное происшествие, не на шутку вывели Исакова из равновесия. Одно то, что из его отряда по непонятной причине замочили сразу двоих, уже наводило на неприятные размышления. Но отдохнуть и подумать было все некогда.
   Мало того, сегодня к тому же был помывочный день и зеки по сменам должны были посетить баню, сдать грязное и получить свежее постельное белье. Но весь идиотизм с обменом простыней заключался в том, что сдать нужно было сегодня, а вот получить это обратно лишь завтра. Но хитрые