рые зеки нашли выход и из этой ситуации, сдавая из двух имеющихся в их распоряжении простыней лишь одну, на которой спали. Та, которой укрывались, перекочевывала на матрас и одну ночь заменяла, при этом, еще и наволочку. Махровое и вафельное полотенца стирались через раз. Такая процедура проводилась раз в десять дней, но было ли это какой-то санитарной нормой, или так повелось из-за количества отрядов, Котел не знал. Посещение бани вполне можно было скинуть на старших второй смены, а вот прием простыней, как это не прискорбно, ни кому перепоручить было нельзя.
   И тогда завхозу в голову пришла светлая мысль. Он даже застыл со стаканом чая в руке.
   - Эй, Котел! - вывел Игоря из прострации голос Пепла. - Чего тормозишь?
   - Да феню тут одну можно провернуть... - завхоз выжидающе посмотрел на шныря и тот, поняв, что без ответной реплики Исаков не продолжит, лениво спросил:
   - И что за феня?
   - Мужики белье сдавать будут?
   - Будут.
   - Все. - И Котел вперился взглядом в переносицу Перепелова.
   - Ты хочешь выспросить их что они говорили куму? - с ужасом отодвинулся шнырь.
   - И то, что они ему не сказали...
   - Ну, завхоз, - Пепел угрюмо крутил свой стакан в пальцах, - опасное это дело. Думаешь, Лапше о твоей самодеятельности никто не доложит? Доброхоты найдутся. Будь уверен.
   - А я и не догонял, что меня сдадут! - усмехнулся завхоз и приложился к густому, почти черному, вареву, - Тут риск, конечно, есть. Но сам знаешь, кто первый встал - того и сапоги.
   - Ну разве что...
   Пришел Шмасть, ведя за собой отобедавшие вторую и третью смены. Его тут же посвятили в замысел Котла. И этот шнырь тоже отнесся к идее с некоторым недоверием, но после убеждений и заверений Исакова, что вся эта катавасия на благо оперчасти, согласился.
   - Отряд! - высунувшись из каптерки, проголосил завхоз так, чтобы было слышно в обеих секциях,